Для столицы такого размера в Европе – около трех с половиной миллионов жителей – Берлин довольно блекл в том, что касается футбола: берлинские клубы изредка мелькают на европейской арене, но ни в Германии, ни в международных соревнованиях особых успехов пока не добивались. Человеческая и футбольная история Берлина в XX веке – это история трагедии, растянувшейся на десятилетия. Вспомним о наиболее ярких моментах этой истории.
Стена
13 августа 1961 года была построена Берлинская стена. Она простояла 10 316 дней, пока не была снесена 9 ноября 1989 года. Стена была призвана разделять людей, страны и идеологии, как фактически, так и метафорически.
История Берлина – это история XX века. Город не только был центром одного из самых отвратительных явлений в истории человечества, национал-социализма, но и стал символом политического раздела мира на Запад и Восток, капитализм и коммунизм.
Он стал свидетелем молниеносных изменений в своем социально-экономическом ландшафте: от Веймарской республики в 1920-х годах, когда послевоенная гиперинфляция привела к тому, что бесполезные банкноты сжигали в попытке согреться, до относительного процветания и экономического подъема во времена нацизма. И как апофеоз – раскол города стеной на две части.
Берлин находится в перманентном кризисе идентичности, непрерывно латаемый из обломков, разделенный и непрерывно меняющийся вслед за постоянно сменяемым истеблишментом.
После Второй мировой войны Берлин был поделен на четыре части: между британцами, американцами, французами и СССР. Стена была построена ГДР, советским марионеточным государством в восточной Германии, чтобы остановить поток людей, бегущих в управляемые Западом секторы из советского блока.
Ее возведение стало более чем на четверть века символом принудительной идентификации для берлинцев: либо вы были западным берлинцем, либо восточным. Это уродливое политическое разделение Берлина, соответственно, формировало и футбольную культуру его народа. Он был разорван и расколот, о чем свидетельствуют столь сильно отличающиеся Герта Берлин на западе и Унион с Динамо на востоке.
Мы не будем говорить обо всей богатой футбольной палитре берлинского футбола, рассмотрим только эти три клуба как пример неразрывности футбола, политики и жизни обычных горожан.
Берлинский футбол
Герта – самая успешная команда Берлина, но последний раз титул сильнейшего клуба в Германии она получила в 1931 году, за 32 года до основания современной Бундеслиги.
Позже, в 1977-м, 1979-м и 1993-м команда выигрывала Кубок Германии.
Во время Второй мировой войны Die Alte Dame (Старая дама) была клубом, поддерживаемым нацистской партией. Его стадион, великолепный «Олимпиаштадион» на 74 тысяч мест, был построен главным архитектором Гитлера Альбертом Шпеером в 1936 году, а президентом клуба в довоенную эпоху был Ганс Пфайфер, член нацистской партии, назначенный Гитлером для поддержания партийной идеологии.
Герта по-прежнему остается самым крупным клубом Берлина по числу фанатов: несмотря на выступление во 2.Бундеслиге, средняя посещаемость ее матчей превышает 50 тысяч человек. Хотя Олимпийский стадион в настоящее время находится в процветающем Шарлоттенбурге – традиционном районе богатых прусских лидеров, Герта всегда считалась берлинским клубом с обширной фан-базой по всему городу.
По другую сторону стены, на Востоке, находился Унион. Расположенный на базе посреди леса в Кёпенике, он был основан под своим нынешним названием в 1966 году как рабочий клуб. Его прозвали Eisern Union («Железный союз»), а его первоначальная форма была скопирована с униформы местных рабочих-металлистов.
Исторические успехи Униона более скромны, чем даже у Герты: победитель группы неофициального Кубка Интертото 1986 года, финалист Кубка Германии 2001-го и вице-чемпион чемпионата Германии 1923 года.
Фанаты Униона и их рабочая этика являются определяющими для клуба. Показательно, что в 2008 году, когда стадион «Ан дер Альтен Фёрстерай» клуба Унион остро нуждался в ремонте, а клуб не мог себе этого позволить, 1600 фанатов в общей сложности отработали 140 тысяч рабочих часов и отремонтировали стадион вручную, включая террасы и лестницы, добавив крышу и сэкономив клубу около 2 млн евро на ремонтных работах. В благодарность за это они получили продвижение по службе на своих предприятиях.
Унион всегда позиционировался как команда, выступающая против истеблишмента, своего рода оппозиция правящей власти с восточной стороны Стены. В своих фанатских песнях болельщики мечтали о едином городе, и выражали свою радикальную антиштази-позицию. Они были олицетворением гражданского инакомыслия.
Штази часто посылали агентов в фан-клубы Униона, чтобы попытаться выявить любые признаки недовольства или оппозиции режиму.
Противостояние Герты и Униона по-прежнему считается главным берлинским дерби, но в период, когда была возведена стена, самым ожесточенным соперничеством в Берлине были встречи Униона и Динамо, Berliner FC Dynamo.
Динамо было командой Штази, командой партии, а их самым большим поклонником был начальник полиции Эрих Мильке, человек, обладавший почти неограниченной властью в восточной Германии.
В 1970-х годах лучшей командой в ГДР было дрезденское Динамо, которое выиграло пять титулов Оберлиги. Мильке заставил их игроков переехать в столицу и в одночасье превратил BFC Dynamo в самый успешный клуб: столичное Динамо выиграло 10 титулов Оберлиги подряд. Независимо от того, соглашались ли клубы или игроки, Мильке имел возможность переводить лучших игроков Восточной Германии в Берлин.
Такое влияние Мильке привело к тому, что берлинское Динамо стало считаться самым коррумпированным клубом в стране. Судьи были подкуплены, игры нередко выигрывались после пенальти на 95-й минуте. Болельщики команд-оппонентов часто уходили со стадиона за десять минут до конца матча, чтобы не видеть неизбежного поражения.
Болельщики Униона презирали коммунистический режим и агентов Штази. Их антисистемная этика породила и ненависть к Динамо. Это было своего рода протест против коммунистического истеблишмента, который отгородил их от Запада.
Динамо было воплощением режима, и соперничество с Унионом было основано на политическом разделении – классический пример того, как политика, в данном случае в Берлине, проникла в футбол.
Сейчас Динамо играет в региональной лиге Северо-Восток, его триумфальная история давно осталась в прошлом, вместе с режимом, который ее финансировал.
Последний раз Унион и Динамо встречались в сезоне 2005/06 в рамках оберлиги. В 3-м туре Унион излил на противника всю свою злость, уничтожив динамовцев 8:0. В ответном матче болельщики BFC прорвались на поле, и команде было присуждено техническое поражение 0:2.
Любовь, которой не страшна стена
Хочется рассказать историю человека, имя которого стало легендарным в среде болельщиков Герты. Его звали Хельмут Клопфляйш. До появления Берлинской стены он был обычным берлинским мальчиком, у него был дед, ярый антикоммунист и болельщик Герты, и Хельмут унаследовал и то и другое. Он даже пытался сам стать футболистом, но у него не было таланта.
Ему было всего тринадцать, когда появилась Стена, и он в числе тысяч фанатов Герты оказался по ту сторону железного занавеса, в Восточном Берлине, не имея возможности увидеть игру своей команды.
Для Хельмута это стало началом истории запретной любви. Он искал любые способы следить за судьбой своей любимой Герты. Клопфляйш стал частью группы фанатов клуба, которые каждую вторую субботу стояли у стены, чтобы представлять себе игру команды по крикам, доносившимся со стадиона Герты «Gesundbrunnen Stadion» (или «Плумпе» – (нем.) «насос», в честь насоса, располагавшегося напротив арены), который находился всего в километре от разделительной полосы. (На этой арене команда играла до учреждения Бундеслиги в 1963 году, после чего переехала на «Олимпиаштадион», располагавшийся западнее, а значит, еще дальше от Клопфляйша.)
156 километров железобетона встали между ним и Гертой, но не смогли помешать молодому болельщику мысленно находиться на «Плумпе». Разумеется, то, что казалось безобидным поступком, было равносильно измене в той части города, которая была столицей ГДР. Штази, политическая полиция коммунистической Германии, не оставила парня без внимания, и началась 28-летняя битва между футбольным фанатом и одной из самых сильных просоветских спецслужб в Восточной Европе.
Эксцентричный Клопфляйш не скрывал своих антикоммунистических наклонностей, и его досье в Штази с меткой «К.» пухло день ото дня. Большинство его «правонарушений» были связаны с футболом. Он разъезжал по всему восточному блоку социалистических стран, когда туда приезжали играть западные (немецкие и английские) команды, чтобы болеть за них.
Так, однажды он отправился в компании еще около тысячи восточных немцев в Варшаву, чтобы поболеть за сборную ФРГ. Клопфляйш, и так имевший на родине репутацию человека, предавшего коммунистические принципы, во время матча между сборными Болгарии и ФРГ, где за ним следил агент Штази, был отмечен в донесении как нанесший «значительный ущерб международной репутации ГДР». В 1985 году он был арестован за то, что после матча между Чехословакией и Западной Германией подарил Францу Беккенбауэру игрушечного медведя, символ объединенного Берлина.
Со временем он стал известен не только Штази, но и в футбольном мире ФРГ. Этому в немалой степени способствовала крайне рискованная привычка Клопфляйша встречаться с западными игроками после матчей, которые он посещал. Вскоре он познакомился с игроками, болельщиками и официальными лицами западногерманских команд.
Должностные лица его любимой Герты, включая каждого менеджера Герты той эпохи, пересекали границу, чтобы посетить нелегальное «Общество Герты» Клопфляйша, а фотоальбом в его доме содержит его фотографии с Роже Милла, Францем Беккенбауэром, Карлом-Хайнцем Румменигге, Бобби Муром и Бобби Чарльтоном.
Но поскольку Герта не часто выступала в европейских кубковых турнирах, Клопфляйшу за 28 лет пребывания за стеной только раз повезло увидеть игру своего клуба.
Это был четвертьфинал Кубка УЕФА, в котором Герта встречалась с пражской Дуклой, просоветской коммунистической командой, которую ненавидели примерно так же, как берлинское Динамо. В первом матче двухматчевого противостояния Герта и Дукла сыграли вничью 1:1. Клопфляйш отправился на ответный матч 21 марта 1979 года.
Штази как могла противостояла болельщикам, отправившимся в Прагу на матч. Огромные очереди на границе, отказы в выезде из страны – показатель того, какую угрозу режиму представляло свободное перемещение людей. Хельмут, однако, был достаточно хитер, чтобы выбрать обходной путь. Вместо того, чтобы ехать напрямую в Богемию, он сначала въехал в Польшу, мотивируя это желанием его матери посетить родной дом по ту сторону границы, а уже из Польши беспрепятственно попал в Чехословакию, где своими глазами в числе 30 тысяч болельщиков увидел голы Агербека и Милевски, принесшие Герте место в полуфинале еврокубка. (Герта уступила на следующей стадии югославской Црвене Звезде за счет пропущенного на «Олимпиаштадионе» гола на 74-й минуте, но финал выиграла Боруссия Менхенгладбах.)
Путешествие в Прагу завершилось еще более счастливо: Хельмут познакомился с водителем клубного автобуса Герты Манфредом Земмлером, и часть обратного пути ехал вместе со своей обожаемой командой.
Оставаясь верным своей Герте, он все же чувствовал, что ему нужна команда, за которую он мог бы чаще болеть лично. Разумеется, речь не шла о выборе команды из Оберлиги ГДР – и Клопфляйш остановился на Баварии Мюнхен.
Визиты Баварии в Восточный Берлин, Дрезден, Магдебург и Лейпциг во время своих европейских турне, где на матчах почти постоянно присутствовал Хельмут, связь между клубом и их болельщиком стала крепче.
Он смог посетить четвертьфинальный матч Кубка европейских чемпионов между Баварией и чехословацким Баником (Острава), в котором мюнхенцы одержали победу 4:2 и вышли в полуфинал. Болельщики собрались перед отелем, в котором остановились баварские футболисты, но местная полиция безжалостно разогнала собравшихся. Клопфляйш заснял происходящее на камеру, и руководство Баварии хотело передать ему форму, в которой выступал Карл-Хайнц Румменигге – однако если бы этот подарок состоялся, его бы реквизировали как «атрибут западного капиталистического мятежа».
Тем не менее, председатель Баварии Фриц Шерер довел до конца это решение. Председатель Баварии тайно под пиджаком провез в Восточный Берлин, домой к Хельмуту, футболку с автографом Карла-Хайнца Румменигге.
Давление со стороны Штази усиливалось. Допросы, запреты на поездки, обязанность сообщать полиции обо всех перемещениях – а в итоге после очередного ареста Клопфляйша объявили «врагом государства», запретили посещать футбольные матчи с участием западных команд и отобрали заграничный паспорт.
Влияние этого на и так измученного Клопфляйша нельзя недооценивать. Он чувствовал себя заключенным в тюрьму, лишенным единственного занятия, которое заставляло его чувствовать себя живым. Для человека, который действительно жил футболом, изгнание из футбола было жестоким наказанием.
Под санкции властей попала и его семья Сын Клопфляйша Ральф, который, по словам его отца, мог бы стать профессиональным футболистом, как-то порвал связки колена в военном учебном лагере. Ральфу отказали в лечении из-за того, что его семья была «врагами государства», и он больше никогда не смог играть в футбол.
Он решил покинуть страну. Поначалу ему отказали, но в мае 1989 года Хельмута посетили представители Штази и вручили ультиматум. Его заявление о выезде на ПМЖ в Западный Берлина, поданное в 1986 году, было принято, но выбор ему предложили невыносимый: мать Клопфляйша была при смерти, но он должен был уехать сейчас, оставив свою мать умирать в одиночестве, или никогда. Он выбрал первое, и его мать умерла всего спустя четыре дня.
Вскоре после этого и их дом был конфискован и подарен некоему чиновнику. Клопфляйш пытался, но не смог добиться возвращение родного дома, который, по его собственным словам, всегда был для него убежищем от подавляющей коммунистической пропаганды.
Всего через шесть месяцев после того, как Клопфляйш принял самое трудное решение в своей жизни, Берлинская стена, наконец, пала, Берлин и Германия снова объединились. Вспоминать этот период своей жизни Хельмуту до сих пор больно. Сейчас ему 77, но он его раны все еще кровоточат после 28-летней битвы, которая почти убила его.
Как-то, на вопрос журналиста Саймона Купера, были ли его частые стычки с восточногерманским режимом чем-то похожи на футбольный матч, Клопфляйш, глубоко вздохнув, ответил: «Матч длится 90 минут, а этот поединок длился вечно».
Через два дня после падения Стены 15 тысяч жителей Восточного Берлина собрались, чтобы посмотреть на игру своей Герты впервые за 30 лет, на стадионе всего в восьми милях от бетонного монстра, который долгие годы лишал их этой возможности.
После стены, с надеждой на будущее
27 января 1990 года, через 79 дней после падения стены, Герта впервые сыграла с Унионом. Это был всего лишь товарищеский матч на Олимпийском стадионе, и не было никакой ненависти, никакого насилия, никаких оскорблений между фанатами. Напротив, болельщики собирались вместе, символически платя за вход в разных валютах, распевая песни о воссоединенном городе. Это было начало объединения разделенного народа и его столицы.
В тот день Герта выиграла со счетом 2:1, и потом команды не встречались друг с другом до сентября 2010 года. Насколько уникально это дерби между двумя клубами, которые делили один город, но не одну страну: Герта и Унион не встречались на официальных соревнованиях 47 лет!
Футбольная культура в Берлине не похожа ни на один другой город в мире, она, казалось бы, разделена и объединена одновременно. Здесь есть вещи более важные, чем красные против синих.
Берлин слишком часто использовался в качестве игрушки политиками, желающими отхватить кусок пирога, который им не принадлежит, чтобы утвердить свое господство. Именно жители города, в том числе болельщики, страдали от политических амбиций тиранов всех мастей, для которых население было лишь инструментом для достижения политических целей.
Невозможно, чтобы эти огромные потрясения не повлияли на психологию населения города. Берлинцы сейчас – сообщество, которое делает все, чтобы объединиться и стать единым Городом. Будь то Унион или Герта, люди, кажется, определяют себя сначала сквозь призму своего города, и лишь затем – через свою команду, Берлин на первом месте, а цвет футболки уже на втором.
Берлин исторически присутствовал, но не блистал на европейской футбольной карте – наверняка, дело и в уродливом шраме, которым была Берлинская стена на его лице, и в тяжелой психологической травме, которую пережили жители. Хочется верить, что раны эта зарубцуются, и команды, играющие в объединенном городе, будут более успешны и на национальном, и на международном уровне – и это будет на пользу и всему немецкому футболу, и всему немецкому обществу.
